ЕСПЧ — наличие государственного интереса нельзя использовать в качестве обоснования для полицейской провокации

Согласно сформированной позиции Европейского суда по правам человека наличие государственного интереса нельзя использовать в качестве обоснования относительно использования доказательств, полученных в результате полицейской провокации, поскольку применение таких доказательств подвергает обвиняемого риску окончательно лишиться справедливого судебного разбирательства с самого начала; внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. В противном случае это законодательство не отвечает принципу «справедливого судопроизводства». (Решение ЕСПЧ по делу «Тейксейра де Кастро против Португалии» от 9 июня 1998 года, «Худобін против Российской Федерации» от 26 октября 2006 года, «Ваньян против Российской Федерации» от 15 декабря 2005 года, «Раманаускас против Литвы» от 5 февраля 2008 года.)

Европейским судом выработана концепция провокации, нарушающей пункт 1 статьи 6 Конвенции, и является отличающейся от применения законных оперативных методов предварительного расследования. Им установлено, что тогда, как применение специальных методов расследования, в частности, негласных, не может само по себе нарушать право на справедливое судебное разбирательство, опасность полицейской провокации в результате таких мероприятий предполагает, что их применение должно быть ограничено понятными рамками (решение ЕСПЧ от 5 февраля 2008 года по делу «Раманаускас против Литвы»).

Прецедентное право Европейского суда не запрещает ссылаться-на стадии расследования уголовного дела и в случае, если позволяет характер преступного действия, на доказательства, полученные в результате проведения сотрудниками органов внутренних дел операции под прикрытием (например, решение ЕСПЧ от 15 июня 1992 года по делу «Люди против Швейцарии»). Однако применение агентов под прикрытием должно быть ограничено, сотрудники полиции могут действовать тайно, но не заниматься подстрекательством (решение ЕСПЧ от 9 июня 1998 года по делу «Тейксейра де Кастро против Португалии»).

ЕСПЧ под провокацией (полицейской) понимает случаи, когда задействованные должностные лица, являющиеся или сотрудниками органов безопасности, или лицами, действующими по их поручению, не ограничивают свои действия только расследованием уголовного дела по существу неявным способом, а воздействуют на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено, для того, чтобы сделать возможным выявление преступления, то есть получить доказательства и возбудить уголовное дело (решение ЕСПЧ по делу «Раманаускас против Литвы» от 5 февраля 2008 года).

При этом, решая вопрос о том, было ли такое расследование «по сути неявным», ЕСПЧ должен изучить причины, которые лежат в основе проведения оперативных действий. Суд должен исходить из того, имели ли место объективные подозрения того, что заявитель задействован в преступной деятельности или склонен к совершению преступления.

Так, даже если в прошлом заявитель был привлечен к уголовной ответственности, это само по себе не является признаком того, что он сейчас осуществляет любую преступную деятельность (решение ЕСПЧ по делу «Константин и Стоян против Румынии» от 29 сентября 2009 года).

Тесно связанным с критерием объективного подозрения есть вопросы относительно этапа, на котором уполномоченные органы государственной власти осуществляют оперативные мероприятия, то есть или они просто «присоединились» к совершению уголовно-наказуемого деяния, или спровоцировали его.

Предлагаем для ознакомления выдержки из отдельных решений ЕСПЧ, разделив их при этом на те, которыми был установлен факт подстрекательства со стороны полиции, а следовательно — нарушения положений статьи 6 Конвенции, и на те решения, которыми указанных нарушений не установлено.

Решение ЕСПЧ, которым был установлен факт подстрекательства со стороны полиции.

Решение от 9 июня 1998 года по делу «Тейксейра де Кастро против Португалии» (пункты 36, 38-39):
«36. В частности, в Конвенции нет положений, запрещающих использовать анонимную информацию на стадии расследования уголовного дела там, где этого требует характер преступления. Однако дальнейшее использование указанной информации судом для установления вины лица — это другой вопрос (см., с соответствующими изменениями, решение в деле «Костовскі против Нидерландов» от 20 ноября 1989 г. (Kostovski v. the Netherlands judgment of 20 November 1989, Series A no. 166, p. 21, p. 44))

Общественным интересом нельзя оправдать использование доказательств, добытых путем подстрекательства со стороны полиции.
В этом деле необходимо определить, вышла ли деятельность сотрудников полиции за пределы функций негласных агентов. Суд отмечает, что правительство не утверждал, что вмешательство сотрудников полиции было частью операции по борьбе с незаконной торговлей наркотиками, которая была предназначена санкции судьи и проводилась под его наблюдением.

При таких обстоятельствах можно сделать вывод, что двое полицейских не ограничились пассивным расследованием преступной деятельности Тейксейра де Кастро, а наоборот, прибегли к побуждение совершить преступление.

Учитывая эти обстоятельства, Суд пришел к выводу, что работники полиции вышли за пределы функций негласных агентов и спровоцировали преступление, а потому нет никаких причин считать, что без их вмешательства преступление было бы совершено. Это вмешательство и его использование в этом спорном уголовном производстве означало, что с самого начала заявитель был однозначно лишен права на справедливое судебное разбирательство. Следовательно, имело место нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции.
В решении от 5 ноября 2002 года по делу «Аллан против Соединенного Королевства» № 48539/99, ЕСПЧ, ссылаясь на прецедентную практику Верховного Суда Канады, указал: «задето право хранить молчание в той мере, что возникает вопрос о нарушении статьи 6 Конвенции, зависит от всех обстоятельств конкретного дела. Некоторые ориентиры в этом отношении усматриваются в решениях Верховного Суда Канады, …в которых право хранить молчание при обстоятельствах, схожих с обстоятельствами данного дела исследовалось в контексте статьи 7 Канадской хартии прав и свобод. У них Верховный Суд Канады выразил мнение о том, что, если информатор, который, вероятно, стремится нарушить право обвиняемого хранить молчание, не был очевидно государственным агентом, следует подвергнуть анализу как отношения между информатором и государством, так и отношения между информатором и обвиняемым: право хранить молчание будет нарушено только в том случае, если информатор действовал в качестве государственного агента в момент, когда обвиняемый делал свое заявление и если информатор побудил обвиняемому сделать заявление. Может информатор считаться государственным агентом, зависит от того, состоялся бы обмен между обвиняемым и информатором при отсутствии вмешательства власти, в какой форме и каким способом. Должен ли указанный довод считаться випитаним информатором, зависит от того, был ли разговор между ним и обвиняемым функциональным эквивалентом допроса, а также от характера отношений между информатором и обвиняемым».
Решение от 15 декабря 2005 года по делу «Ваньян против России» № 53203/99 (пункты 47,49): Когда случается, что действия тайных агентов направлены на подстрекательство преступления, и нет оснований считать, что он был бы совершено без их вмешательства, то это выходит за рамки понимания тайный агент и может быть названо провокацией. Такое вмешательство и его использование в разбирательстве уголовного дела может непоправимо подорвать справедливость судебного разбирательства.
< ….> Милиция не ограничилась лишь пассивным расследованием преступной деятельности заявителя. Нет оснований считать, что преступление было бы совершено без привлечения вышеуказанного ОЗ. Суд поэтому приходит к заключению, что милиция спровоцировала преступление. <…> Таким образом, вмешательство милиции и использование полученных в результате этого доказательств для возбуждения уголовного дела в отношении заявителя непоправимо подорвало справедливость судебного разбирательства.
4. Решение от 5 февраля 2008 г. в деле «Раманаускас против Литвы» (пункты 67-74):

«67. Суд, чтобы установить, ограничились A. Z. и V. S. лишь «пассивным расследованием противоправной деятельности», должен учесть, что: в деле нет доказательств, которые бы подтверждали, что заявитель ранее совершал преступления, в частности связанные с коррупцией; как свидетельствуют записи телефонных разговоров, заявитель неоднократно встречался с A. Z. по инициативе последнего (этот факт, очевидно, опровергает приведенные правительством доводы о том, что правоохранительные органы ни разу не давили на заявителя и не прибегали к угрозам). Наоборот, через контакты, установленные по инициативе A. Z. и V. S., правоохранительные органы явно склоняли заявителя к противоправным действиям, хотя, кроме слухов, не было объективных доказательств для предположения, что заявитель занимается незаконной деятельностью.

Этих соображений достаточно для обоснования вывода, что действия работников правоохранительных органов вышли за пределы пассивного расследование имеющейся противоправной деятельности.
Статьи 6 Конвенции не были бы нарушены, если бы заявитель имел эффективную возможность путем отрицания или иным образом поставить вопрос о подстрекательстве во время рассмотрения уголовного дела относительно него. Суд вопреки позиции правительства не считает, что соблюдение таких общих гарантий от злоупотреблений, как равенство сторон и соблюдения права на защиту, является достаточным в этом случае.

Поскольку доводы заявителя не были полностью необоснованными, именно прокуратура должна была доказать, что факта возбуждения не было. В случае отсутствия таких доказательств национальные суды обязаны были проанализировать факты по делу и принять соответствующие меры, чтобы установить истину, а также выяснить, имело ли место подстрекательство.
Суд отмечает, что заявитель в течение всего производства по делу утверждал о подстрекательстве его к совершению преступления. Соответственно, органы государственной власти и суды должны были по крайней мере тщательно проверить, превысили правоохранительные органы пределы, определенные в связи с использованием модели симулирования (см. п. 14), то есть ли они подстрекали заявителя к совершению преступления. С этой целью они должны были, в частности, установить причины, по которым было начато использование этой модели, степень участия полиции в совершении преступления и характер подстрекательства или давления, которое оказывали на заявителя. Эти требования являются особенно важными, учитывая, что V. S., который представил A. Z. заявителю и, как усматривается из материалов дела, играл значительную роль в событиях, повлекших передачи взятки, никогда не вызывали как свидетеля по делу, поскольку место его пребывания не было установлено. Заявитель должен был иметь возможность предоставить свои доводы по каждой из этих обстоятельств.

<…> Однако признание в преступлении, совершенном вследствие подстрекательства, не может нивелировать ни факт подстрекательства, ни его последствия.
Осознавая важность расследования преступлений и какие с этим возникают трудности, Суд признал, что A. Z. и V. S. возмутили заявителя к совершению преступления, за которое он был осужден, и что нет оснований считать, что он совершил бы его без их вмешательства. Учитывая такое вмешательство и использование его результатов в уголовном процессе судебное разбирательство дела в отношении заявителя не имел признаков справедливости, которые он должен иметь по смыслу ст. 6 Конвенции.
Следовательно, в данном деле имело место нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции.
5. Решение ЕСПЧ вич 26 октября 2006 года по делу «Худобин против России», № 59696/00 (пункты 135, 136):
«135. Европейский Суд напоминает, что необходимо устанавливать ясную и предсказуемую процедуру по осуществлению следственных действий так же, как и специального контроля, чтобы обеспечить добросовестность со стороны органов государственной власти и соблюдения должных целей со стороны правоохранительных органов. В настоящем деле милицейская операция была санкционирована простым административным решением структурного подразделения, которое в дальнейшем проводило операцию. Как усматривается из материалов дела, в тексте этого решения содержалось очень мало информации относительно причин и целей запланированной «проверочной закупки». Кроме этого, операция не находилась под судебным контролем или каким-либо иным независимым контролем. При отсутствии полной системы проверки во время проведения операции роль более позднего контроля со стороны суда первой инстанции становится решающей.

Европейский суд отмечает, что в суде первой инстанции были допрошены только три свидетеля: Т., М. (товарищ заявителя, который присутствовал при его задержании) и мать заявителя. Сотрудники милиции, которые проводили «проверочную закупку», ни разу не были допрошены в суде, хотя сторона защиты просила, чтобы их допросили».
6. Решение от 10 марта 2009 года по делу «Быков против России» № 378/02:
«В данном случае судебные органы решили, что поскольку В. попал в квартиру заявителя по его же согласию и не говорилось о телефонное или почтовое общение, то оспариваемая запись разговора, сделанная дистанционно с помощью передатчика, не нарушал действующую нормативно-правовую базу. По мнению Суда, использование радиопередатчика для дистанционного записи разговора между. и заявителем следует отнести, с точки зрения характера и степени вмешательства в частную жизнь заинтересованного лица, до прослушивания телефонного разговора. Однако заявитель смог воспользоваться лишь крайне ограниченными или никакими гарантиями в ходе производства, в результате которого было постановлено и осуществлен перехват его разговора с В. В частности, законное дискреционное полномочие, которое было предоставлено государственным органам для назначения перехвата данного разговора, не было обусловлено никакими условиями и объемом, а обстоятельства осуществления этого полномочия также не были определены; не было предусмотрено и никаких конкретных гарантий. Возможность для заявителя начать судебное производство с целью признания незаконной «перевіркову операцию» и ходатайствовать об исключении результатов из доказательной базы как незаконно полученных доказательств не могли исправить упомянутые упущения. При отсутствии конкретных и детальных правил применения такой техники надзора проведения «проверочный операции» не сопровождалось надлежащими гарантиями от различных возможных злоупотреблений. Следовательно, проведение упомянутой операции имело признаки своеволия и было несовместимым с требованиями законности».

Решение от 2 октября 2012 года по делу «Веселов и другие против России», № 23200/10, 24009/07 и 556/10 (пункты 103-106), в котором отмечается, что российская система, где проверочные закупки и оперативные эксперименты полностью отнесены к компетенции органов, осуществляющих оперативно-розыскные мероприятия, не соответствуют практике, принятой большинством государствами-членами. Суд считает, что данный недостаток демонстрирует структурную неспособность обеспечить гарантии защиты от провокации со стороны полиции. Учитывая такой сильный акцент на результатах секретных операций и их важность для исхода уголовного разбирательства, национальные органы власти должны были гарантировать, чтобы порядок, согласно которому назначались и проводились проверочные закупки, исключал возможность злоупотребления полномочиями, в частности провокацию. Суд повторил выработанную в его практике позицию, согласно которой санкционирование проведения проверочной закупки путем простого административного решения одного и того же самого органа, который и проводит данную операцию, без какого-либо независимого контроля, без необходимости обосновывать проведенные операции и практически без формальностей является, по сути, ненадлежащим.
8. Решение от 30 октября 2014 года по делу «Носко и Нефедов против России» (пункты 54, 62):
«54. Европейский Суд также отмечал в своей прецедентной практике, что негласные операции должны проводиться пассивным путем при отсутствии давления на заявителя с целью совершения им преступления за счет таких средств, как принятие на себя инициативы в контактах с заявителем, настойчивое побуждение, обещание финансовой выгоды или обращение к чувству сострадания заявителя.

Европейский суд также учитывает, что милиция направила А. к заявительнице не прямо, а через бывшего однокурсника заявительницы и многолетнего коллеги. Привлечением Х. к негласной операции и помещения заявительницы в неформальное окружение, милиция в некоторой степени рассчитывала на доверие заявительницы к этой личности и ее желание помочь коллеге. Таким образом, можно сделать вывод, что милиция не оставалась полностью пассивной и негласная операция включала, в частности, определенный элемент давления на заявительницу».
Решение от 2 декабря 2015 года в деле «Таранекс против Латвии» (пункты 63, 65):
«63. Ничто в материалах дела или в замечаниях, представленных правительством, не указывает на то, что заказчик имел судимость или что национальные органы имели какие-либо основания подозревать его в любой предыдущий преступной деятельности.

Обращаясь к этому делу, Суд отмечает, что в отличие от того, что было отмечено правительством, оказывается, что не все телефонные звонки и частные встречи, в ходе которых заявитель якобы просил агента выплатить взятку произошли по инициативе или даже настоянию агента, а не заявителя. Суд уделяет особое значение события 18 декабря 2001 года, когда агент настаивал на ожидании прибытия заявителя, которого не было в офисе, а также отказался получить копию решения от другого лица и настаивал на обсуждении с заявителем».
Решение от 26 мая 2016 года «Банникова против России» № 18757/06 (пункт 47)
«47. Проводя разграничение между законным проникновением оперативного сотрудника и подстрекательством к совершению преступления, Европейский Суд должен изучить вопрос о том, заставляли заявителя к совершению преступления. Он указал, что отказ органов, осуществляющих следственные действия, от занятие пассивной позиции была осуществлена для того, чтобы их действия ассоциировались с поведением, которая предполагает их инициативу к вступлению в связь с заявителем, для чего они повторяли свое предложение, не смотря на первоначальную отказ заявителя, настойчиво поторапливая его, поднимая цену выше средней (см. Решение ЕСПЧ по делу «Малининас против Литвы», пункт 37)».

Решение ЕСН, которыми установлено, что подстрекательство со стороны полиции не было:

В решении от 15 июня 1992 г. по делу «Люди против Швейцарии» Series A, № 238, № 73557/01 Суд констатировал, что оспариваемая мера вмешательства основывалась на ст.ст. 171-в, 171-с Уголовно-процессуального кодекса Берна, который применяется также и к предыдущей стадии следствия, когда существуют серьезные подозрения, что правонарушения должны состояться в ближайшее время. Суд подчеркивает, что в данном случае вмешательство было нацелено на предотвращение уголовных правонарушений, которое, без сомнения, необходимое в демократическом обществе. Что касается агента, то Суд пришел к выводу, что он не вмешался в личную жизнь заявителя, поскольку его использование касалось соглашения с наркотиками и имело целью арест сообщников.
Решением от 6 мая 2003 г по делу «Секейра против Португалии», № 73557/01 установлено, что нет состава провокации со стороны правоохранительных органов, так же граждане А. и С. обратились к сотрудничеству со следственным департаментом полиции лишь после того, как заявитель (субъект правонарушения) связался с А. с целью организации поставки кокаина в Португалии. С этого момента А. и С. выступали как тайные агенты под надзором следственного департамента с разрешения прокуратуры страны.

В решении от 6 апреля 2004 года по делу «Шеннон против Соединенного Королевства», № 67537/01 отмечается, что нельзя исключать того, что доказательства, полученные в результате провокации, которая организована частным лицом, могут сделать судебное разбирательство несправедливым. Однако в данном деле нет оснований подвергать сомнению оценку обстоятельств, была сделана судьей суда первой инстанции или апелляционным судом: имеющихся доказательств недостаточно, чтобы можно было бы говорить о настоящую провокацию, или, в любом случае, даже если в общем смысле заявителя подтолкнули к совершению преступления, то за поставку наркотиков он взялся сам с большой готовностью. Более того, сам заявитель на одной из стадий рассмотрения дела в судах Соединенного Королевства или Европейском Суде — не брался утверждать, что доказательства его вины не были настоящими или не заслуживали доверия. При этих обстоятельствах доказательств принятия к рассмотрению судом, не привели к какой-либо несправедливости при рассмотрении дела, и в данном случае нет никаких признаков нарушения статьи 6 Конвенции.
Решение от 24 июня 2008 года по делу «Мілінієне против Литвы», № 74355/01 (пункты 37,38):
«37. Инициатива в данном деле имела место со стороны SS, частного лица, который, осознав, что заявитель будет требовать взятку с целью решения дела в благоприятную для него сторону, обратился к полиции. Впоследствии полиция обратилась к заместителю генерального прокурора, который санкционировал симуляцию уголовно-наказуемого деяния, предоставив иммунитет от уголовного преследования SS в обмен на получение доказательств в отношении подозреваемого.

Поскольку SS обладал поддержкой полиции для существенного финансового стимулирования заявителя, а также предоставленными ею техническими средствами для записи разговора, является очевидным то, что полиция влияла на ход событий. Тем не менее, Европейский суд не считает, что роль полиции была чрезмерной, учитывая их обязанность осуществлять проверки на жалобы о совершении преступлений, а также необходимость прекращения разрушительных последствий коррупции среди судей, в соответствии с принципом верховенства закона в демократическом обществе. Он также считает, что полиция служила в качестве определяющего фактора. Решающей в данном деле было поведение SS и заявителя. В связи с этим, Европейский суд признает, оценив обстоятельства дела, что полиция, так сказать, «присоединилась» к преступной деятельности, а не спровоцировала ее. Таким образом, действия полиции, скорее, находились в рамках оперативной работы, а не были провокационными, что привело бы к возможному нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции».

 

https://sud.ua/ru/news/blog/112137-provokatsiya-zlochinu-praktika-yevropeyskogo-sudu-z-prav-lyudini

Добавить комментарий

Войти с помощью: